Талицкий молзавод планирует производить сырники в промышленных масштабах

На ферме практически все процессы, включая доение, автоматизированы, ими управляет робот. «Роботизация доения дает возможность уменьшить себестоимость молока. Поэтому мы можем позволить себе платить хорошую зарплату. А если ты платишь хорошую зарплату, то проблем с кадрами у тебя практически не бывает», — отмечает фермер.

При этом жизнь животных не подчинена искусственному графику, что вредно для их здоровья. Коровы находятся на свободном доении — приходят на дойку, когда почувствуют потребность. Но если робот решит, что им сейчас это не нужно, он просто не пропустит их в специальное помещение для дойки.

У каждого животного на шее есть ошейник, который запрограммирован на 37 движений, включающих поедание корма, шаги и другие физиологические потребности. Чип, вшитый в ошейник, считывает поведение животного и на основе этих данных анализирует его состояние. Грубо говоря, программа знает, что корова стала меньше есть, меньше двигаться и так далее.

Все оборудование на ферме европейское. Перебоев с поставками запчастей нет. «Одно из условий зерновой сделки — открыть аграриям выход на европейский рынок по закупке запчастей. Наш дистрибьютор в Москве пока о перебоях с поставками не сообщал. Единственный момент — есть тенденция на удорожание», — пояснил фермер.

Что касается кормов, то они российские. Комбикормовые заводы начали производить добавки еще до санкций. Это значительно снизило себестоимость молока. На сегодняшний день чек на одну корову — 160-180 руб. в день. Раньше, когда приходилось покупать импортные добавки, он был 450 руб.

Если подытожить, то проект фермы — немецкий, оборудование — европейское, корма русские, а вот сами коровы — американские, точнее, выведены в США. Название этой породы «Голштинская», это специальная молочная порода.

«Косточки, торчащие в боку — показатель ее высокой продуктивности, а не истощенности», — поясняет хозяин фермы. Если впадины на спине сглаживаются и косточки не так выпирают, значит, корова «уходит в жир и теряет в надое».

Эта порода неслучайно попала на уральскую ферму. В свое время племсовхоз Свердловской области сделал ставку именно на нее. И не прогадал.

Но не только это влияет на надои. Казалось бы, промышленный регион по этому показателю не должен быть в числе лидеров. Тем не менее, положительную роль здесь сыграла именно его индустриальная направленность.

«Продукцию молочных ферм в основном потребляет городское население. Сельское само себя вывозит частным подворьем. В Курганской области, которая по сути аграрная, частных подворий очень много, а город-потребитель один — Курган. И вот частные подворья создали настолько серьезную конкуренцию аграрным предприятиям, что они там просто не выжили. И сейчас там шаром покати. А в Свердловской области основное население — заводчане, спрос на молочную продукцию аграрных предприятий большой», — пояснил Нурлан Кульбердинов.

На фермах, в отличие от частных подворий, молоко продают не по себестоимости. Здесь считают прибыль. Поэтому рационы коров и показатели, влияющие на их здоровье, рассчитываются, как в профессиональном спортивном клубе.

«Мы постоянно считаем энергию, белок, витамины, которые получают животные. Коровы на ферме ежедневно принимают солнечные ванны. Если какой-то компонент выпадает, допустим, протеин или сахар, то дня через три это скажется на надое. Упасть в надое легко, а выйти на нужный уровень очень сложно — на это уходят месяцы», — рассказывает фермер.

Понятно, что в таких условиях, когда молоко — это бизнес, надои не склонны падать. Основным потребителем фермерского молока являются молзаводы, которые его пастеризуют и перерабатывают. Рынок реализации молока очень важен. Это скоропорт, далеко его не увезешь. И вот с этим в Свердловской области также все хорошо сложилось исторически, считает фермер.

«Нашему региону очень сильно повезло с бизнесменами, которые в тяжелые времена в данной отрасли были у руля. Это Ирбитский и Талицкий молзаводы. Они выжили, за это им честь и хвала», — заключил он.

В Свердловской области ежедневно производится 2,1 тыс. тонн молока в день, а перерабатывается 1,5 тыс. тонн. Только Талицкий молочный завод перерабатывает 200 тонн молока ежедневно, что составляет примерно 10% от общего количества в регионе. Свердловская область производит молоко не только для себя, но и для близлежащих территорий.

От Талицкого молзавода ежедневно отъезжают 280 газелей, которые развозят молочную продукцию практически во все города УрФО — Челябинск, Пермь, Нижний Тагил, Серов, Сургут, Курган и др. На заводе трудятся 450 человек. Есть цеха, которые работают в три смены.

Перепроизводство молока в регионе снижает его стоимость, что хорошо для потребителя, но плохо влияет на бизнес. Продавать молоко стало невыгодно. Талицкий завод покупает молоко по 30 руб. за литр, а продает по 60 руб. При учете затрат на доставку прибыли не получается.

Повышать цены производители не могут — на рынке очень высокая конкуренция. При этом государство пытается ограничить продуктовые сети в наценке на молоко.

«Единственный способ держать предприятие на плаву — инвестировать в готовый продукт — в новинки, в отработку вкуса и качества», — считает Юрий Окунев.

«Наши точки развития — новый ассортимент. Нам больше нравится производить что-то вкусное, мы любим тестить вкусовые качества. Вкус некоторых позиций продукции отрабатывали годами. Наша основная задача, чтобы, когда вы попробовали, вы сказали «вау!». Этот элемент очень важен для нас», — добавил он.

Вообще, молочных заводов, которые производили бы такую широкую линейку продукции, как Талицкий молзавод, в России немного, большинство сосредотачивается на пастеризации молока.

Однако здесь, в Талице, производители молочки не стали ограничиваться сырками, творожками, маслом и сливками, и замахнулись на то, на что молочники в России до сих пор не замахивались — решили производить кондитерку в промышленных масштабах, а именно сырники.

Закупили оборудование для производства наггетсов и котлет, потому что промышленного оборудования для производства сырников просто не существует в природе. Первые пробные сырники получились вкусные. Но не все было так просто, как могло показаться сначала.

Прежде чем понять, как производятся сырники в промышленных масштабах, почему это стало возможным для молочного завода, нужно посмотреть, как функционирует само предприятие.

Талицкий молочный завод построен по российскому проекту еще в 20-е годы прошлого века. Сейчас часть оборудования здесь иностранного происхождения. Страны-производители — Германия, Дания, Швеция. За счет хорошего оборудования, за счет максимальной стерильности предприятию удалось увеличить срок годности готовой продукции с пяти до десяти суток.

Завод находится в процессе реконструкции, потому что производство постоянно растет. Первое здание предприятия сохранили. Но к нему достроили новый корпус. В нем производится все, что льется, — кефир, сливки, йогурт, молоко, сметана. В старом — творог и масло.

Производство начинается с приемки молока. Прежде чем слить его из цистерны, оно проверяется в специальной лаборатории в среднем по 20 показателям — белкам, жирам, антибиотикам, соматическим клеткам и многим другим. Примерно раз в два месяца случается казус — в молоке что-то находят, например, антибиотики, тогда его отправляют обратно поставщику.

«После того, как мы молоко принимаем, мы его сепарируем. То есть разделяем на фракции — 20%-е сливки и обрат — обезжиренное молоко. Сливки идут на производство масла. Из обрата делается обезжиренный творог: берете обрат, добавляете туда закваски, он сквашивается и получается обезжиренный творог. Если нужен не обезжиренный, то в обрат добавляют сливки, все это подогревается, вносятся закваски. Это делается для того, чтобы жирность, указанная на упаковке, точно соответствовала тому, что находится внутри», — объясняет Юрий Окунев.

Всем известно, что сырники делаются из творога. Казалось бы, что может быть проще. Здесь молочный завод, здесь куча творога, а слепить сырники — не проблема. Оказалось, ничего подобного. Потому что сырник — это уже кондитерское изделие, и молочные технологи не знают, как делать сырники. Они знают, как делать творог, сметану и масло, но не сырники.

«Мы решили создать экспериментальный кондитерский цех, где мы делаем мягкий взбитый творог, и, соответственно, здесь же решили делать сырники. Когда мы искали оборудование для производства сырников, мы обзвонили всю Россию и пол-Европы. Оказалось, никто в масштабах производства сырники не делает. Все это делают вручную. Кондитерские предприятия жарят их на сковородке или во фритюре, а заводы не занимаются сырниками вообще. Оборудование, которое мы закупили для местного цеха, предназначено для того, чтобы делать котлеты и наггетсы», — рассказал Юрий Окунев.

«Например, кутер применяется в мясной промышленности для производства фарша. Молочники даже не знают о его существовании. Мы первые, кто использует его для производства молочки», — добавил он.

Технологи завода полгода отрабатывали вкус и перепробовали с десяток разных видов сырников разной консистенции. В итоге сырники получились вкусные, но производство пришлось остановить. Оказалось, что жарочная лента в печи для котлет работает только два месяца. А молочники об этом не знали. В итоге ее пришлось заказывать заново. Несмотря на это, в ближайшие время талицкие сырники скоро должны появиться в продаже.

На вопрос, в чем секрет успеха уральских молочных предприятий, Юрий Окунев отвечает, что местные производители берут тем, что они понятны местному населению. Которое отдает явное предпочтение молочной продукции, произведенной здесь же, в Свердловской области.

«Что такое Талица или Ирбит — это понятно, а что такое «Домик в деревне», откуда это — неизвестно… То же самое «Простоквашино». У нас был завод «Вимм-Билль-Данн» в Первоуральске — закрылся, «Данон» в Екатеринбурге тоже закрылся. Федеральные производители молочной продукции на Урале чувствуют себя плохо. Рынок высококонкурентный. В целом в России федералы хорошо представлены, а вот на Урале не очень. Здесь любят местную продукцию», — заключил он.

Фото с dk.ru