Супер Эль-Ниньо уже близко. Благо для России и беда для других стран. Ждем удорожания тропических фруктов

Дмитрий Краснов, управляющий директор Рексофт Консалтинг:

Влияние от Эль-Ниньо на сельское хозяйство реально, и тема давно перешла из области климатологии в мейнстрим экономического анализа. Эту тему разбирают не только СМИ, но и вполне серьезные институты. Классическая работа МВФ (Cashin, Mohaddes, Raissi, 2015) показывает, что эпизод Эль-Ниньо повышает мировые цены на неэнергетическое сырье в среднем примерно на 5% с эффектом длиной от полугода до полутора лет.

Европейский центральный банк в 2023 году оценивал, что сильный Эль-Ниньо способен поднять мировые цены на продовольственное сырье примерно на 9%. Вопрос в том, насколько сильным окажется конкретный эпизод и по каким товарам ударит. Если мы говорим о том, что Эль-Ниньо может привести к повышению цен на продукцию АПК, то нужно разделять два разных утверждения, которые в заголовках часто сливают в одно.

Скачок цен на десятки процентов по отдельным сельхозтоварам — это не фантастика, мы это наблюдали.

В сезоне 2023/24 Эль-Ниньо в связке с болезнями деревьев срезал около 14% мирового предложения какао, и биржевые цены выросли примерно втрое, до рекордных величин порядка 12 тысяч долларов за тонну. Кофе робуста в тот же период обновляла максимумы, мировые цены на рис после запрета Индии на экспорт прибавили 12–14% буквально за считанные недели. То есть по уязвимым культурам двузначный рост и даже кратный — реалистичный сценарий.

А вот двузначная продовольственная инфляция на уровне целой страны — это уже похоже на сильное преувеличение. Потребительская корзина широкая, в ней доминируют хлеб, мясо, молочная продукция, овощи, а тропические товары занимают небольшую долю. Кроме того, передача биржевой цены на розничную полку неполная и растянутая во времени — обычно от 6 до 16 месяцев. Поэтому корректная формулировка такая: двузначая инфляция — возможна, но по отдельным биржевым товарам, а не по национальному продовольственному индексу в целом. На мой взгляд, базовый сценарий — это умеренный, выборочный и отложенный по времени эффект, а не глобальный взрыв продовольственных цен.

Даже прогноз NOAA о сильном Эль-Ниньо не переводится механически в равномерный неурожай. Слишком многое зависит от итоговой интенсивности события, от того, попадет ли пик на критические фазы сева и уборки, и от компенсирующих факторов. Аргентина и юг Бразилии в такие годы, как правило, выигрывают по сое и кукурузе, что частично гасит потери в других регионах. Показательно, что базовый прогноз Всемирного банка на 2026 год предполагал рост индекса мировых продовольственных цен лишь около 2,5%, рассматривая Эль-Ниньо как риск в сторону повышения, а не как свершившийся факт.

Поэтому базовый сценарий выглядит так: точечные шоки предложения в тропических культурах — какао, кофе, сахар, пальмовое масло, рис, — определенное давление на австралийскую пшеницу, частично компенсированное урожаем в Южной Америке. Итог — повышенная волатильность и умеренный мировой рост, растянутый на 2027–2028 годы, а не синхронный двузначный скачок по всей продуктовой корзине.

«Супер-Эль-Ниньо», совпавший с другими шоками, — это реальный, но все же хвостовой риск, а не центральный прогноз. Разумно закладывать его в стресс-тест, но не делать из него базу. Что касается продуктов, то наиболее уязвимы тропические культуры с географически концентрированным производством и тонкими запасами. В первую очередь это какао, где около двух третей мирового урожая приходится на Западную Африку, кофе, особенно робуста из Вьетнама и Индонезии, тростниковый сахар в Индии и Таиланде, пальмовое масло в Индонезии и Малайзии и рис в Южной и Юго-Восточной Азии.

У этих товаров и предложение самое неэластичное, и историческая чувствительность к Эль-Ниньо самая высокая. Зерновые и масличные диверсифицированы по обоим полушариям, поэтому глобальный ценовой эффект по ним мягче и во многом компенсируется Южной Америкой. По порядку величины я бы разделял типичную и экстремальную реакцию.

Для  наиболее уязвимых товаров в сильный год Эль-Ниньо ориентир — рост порядка 15–40%. Кратный скачок, как утроение цен на какао в 2023–2024 годах, возможен, но это выброс, где совпали погода, болезни деревьев и биржевая спекулятивная динамика, — закладывать такой сценарий как ожидаемый я бы не стал. По зерну и растительным маслам эффект существенно скромнее. Подчеркну, что это оценки на основе исторических аналогий, а не точный прогноз. Конкретные цифры будут зависеть от силы события и состояния мировых запасов на момент шока.

Что касается России, наша страна — один из наименее уязвимых крупных производителей.

Атмосферная связь Эль-Ниньо с черноморским и российским зерновым поясом слабая, сезонно изменчивая и неустойчивая. Урожайные риски у нас определяются в основном локальными факторами — весенне-летними засухами, вымерзанием озимых, возвратными заморозками, — а не тихоокеанским сигналом.

Более того, по пшенице отрицательное влияние обычно сильнее в фазу Ла-Нинья, а не Эль-Ниньо. Здесь важно не путать физику с экономикой. Россия — крупнейший в мире экспортер пшеницы и крупный производитель подсолнечного масла и сахара, поэтому более высокие мировые цены на экспортируемое продовольствие для отечественных экспортеров и торгового баланса скорее благоприятны