О рукотворных барьерах на пути продуктов питания

Сегодня целенаправленно создаются рукотворные барьеры на пути продуктов питания — это то, что мы ощущаем каждый день со своими поставками. Это факт. Факт, который отрицают, потому что все понимают, насколько это подло.

Когда с больших трибун нам говорится, что поставки могут быть свободными и нет никаких барьеров на пути российского зерна, — это не так. Барьеры остаются, мы видим это ежедневно в своей работе и как можем с ними справляемся. У нас есть определенные оперативные успехи, мы выполняем все свои обязательства и участвуем во всех крупнейших международных тендерах.

Последний египетский тендер показал, что Египет, несмотря на заверения о том, что нет барьеров по предоставлению судов, не смог найти фрахт на российское зерно. Все три лота, которые выиграла Россия, мы должны сами обеспечить флотом, в отличие от всех остальных стран.

Это наша действительность, но я не готов ее драматизировать, потому что, на мой взгляд, уровень вовлечения высших руководителей стран говорит о важности проблемы. Мы с каждой стороной вырабатываем индивидуальные решения.

Лучшей иллюстрацией нашего сегодняшнего состояния является то, что многие ругали квоту, говоря, что она ограничивает объем экспорта из России. Но сегодня мы не можем выбрать квоту и мы ее точно не выберем. И это заслуга тех самых незримых барьеров, которые на сегодняшний день есть на нашем пути.

Главный из них — обеспеченность судами. Во всем, что касается морского транспорта, — это самое эффективное для навалочных грузов, к которым относится зерно, — у нас есть существенные ограничения, есть отдельные юрисдикции, популярные в мореплавании, которые запрещают судам под их флагом заходить на территорию российских портов, даже если есть четкая команда под загрузку зерна. Это просто запрещено этими юрисдикциями, в том числе из ЕС.

Это очень плохой сигнал для рынка в целом. Какие бы за этим ни были лозунги, мы понимаем, что это решение существенно ограничивает возможности стран, нуждающихся в нашем зерне, его получить.

Мы исходим из того, что у нас есть свой флот, исходим из того, что, как недавно сказал министр сельского хозяйства, суда будут проходить по программам сельхозтехники. И я надеюсь, что мы существенно снизим градус этой проблемы, но на сегодняшний день она существует.

В любом случае, надо понимать, что вопрос поставки и производства необходимого количества судов займет несколько лет, в течение которых наши клиенты, а это крупнейшие страны-покупатели российского зерна, окажутся в двусмысленной ситуации. Если только опять не будут приняты простые управленческие решения, не будут сняты барьеры, которые есть на сегодняшний день.

Другим важным фактором является ограничение в расчетах. Я встречаюсь здесь, в Москве, я езжу по другим странам, нашим ключевым клиентам. Они говорят откровенно, что кредитные линии на закупку российского зерна на сегодняшний день заморожены. Заморожены в третьих банках, не в банках этих стран, а в третьих банках, которые традиционно являлись основными клиринговыми компаниями по организации расчетов в области торгового финансирования.

Сегодня нельзя сделать ни документарную операцию через эти… раньше они назывались «первоклассные банки», сейчас даже не знаю, как их назвать, нельзя сделать ни performance bond для участия в тендере, за очень редким исключением и невозможно организовать беспроблемную оплату, которую ты можешь прогнозировать.

Я приводил пример (недавно мы проводили форум зерновой), когда это критично для малого и среднего бизнеса. Который составляет достаточно большую долю, порядка 30% российского экспорта идет через малый и средний бизнес, — для них действительно критично, когда компания два месяца буквально с боями выбивает деньги из банка. И естественно, приостанавливает все закупочные операции.

У нас на сегодняшний день сформировались избыточные остатки на юге России, — это исключительно за счет того, что те экспортеры, которые работали, — а центр всего бизнеса у нас находится на юге России – большая доля тех малых и средних экспортеров, которые давали премиальную цену сельхозтоваропроизводителям, они оказались выбиты из бизнеса. На сегодняшний день мы видим это по темпу выборки квоты: у крупных компаний она фактически выбрана, те остатки, порядка 20%, которые не выбраны, — это в первую очередь доля малых и средних компаний, которые должны были бы ими оперировать.

Текст подготовлен на основе выступления эксперта 9 июня на площадке клуба «Валдай » в ходе дискуссии, посвященной глобальному продовольственному кризису.